Проблема альтернативы в русской культуре

Другая информация » Проблема альтернативы в русской культуре

Страница 4

Гоголь фактически объяснил то, что делал Петр I. "Если ты мастер в любой области - то в тебе Бог. Ты не можешь стать мастером, если Бог тебе не поможет; став мастером, ты приобщился к Богу." У Бренчанинова есть просто верующие и есть избранные. Мастера - это просто верующие.

Место в царстве Божьем обеспечено на сто процентов только избранным. У Гоголя же нравственность вселилась в сердце простого человека.

Лермонтов. По философскому содержанию его творчество входит в сферу богословия. Мы такого Лермонтова не знали.

Непонятен образ Печорина, если воспринимать его на обыденном уровне. А Лермонтов - очень глубокий богослов.

Он искал высшую нравственность в четырех сферах. Первая - природа ("Мцыри"). Вывод: если природа и не глуха, то нема. Диалога не получается. Сливаясь с природой, человек теряет всё приобретенное. Вторая - Бог-справедливость ("Люди и страсти", "Вадим" и др.) Он разочаровывается и в этом. Новый человек создает новую справедливость, в итоге - кровь и нравственный тупик. Третья сфера: Бог-судьба (Печорин). Судьба вселилась в человека - в его холодность, в его беспощадный смех над рефлексией, над любовью, над дружбой. Печорин у Лермонтова - это разбойник. В него вселилась предопределенность - он палач. Четвертая сфера - высшая нравственность в любви.

Демон видит оправдание перед Богом в любви: "Твоей любви святым покровом/ Одетый, я предстал бы там/ Как новый ангел в блеске новом". В православии же главное - очищение, а не любовь.

Гончаров. Его основной пафос - православное принижение самоценности жизни как основа нравственного уродства русской интеллигенции. Обломов - урод. Цель у Обломова - покой. Воплощение идеала утраченного рая. Другой идеал - художник Райский. Гончаров писал о нем, что Райский - тот же Обломов, но более артистичная натура. Погружен в маниловские дали. Другой образ - Марк Волохов в "Обрыве".

Это предтеча всей русской интеллигенции, заявившей о социальном протесте в России, который вылился затем в пальбу. Он показал православную основу этого протеста.

Это "грядущий хам" Мережковского. Он создает ту же традиционную нравственность, основанную на пренебрежении к земной жизни. Альтернатива - "в повышении собственной предельности" (Штольц, Адуев, Тушин в "Обрыве"). Здесь господствует методичность, системность, борьба с собой, попытка выйти за определенные природой пределы. Он создал новую концепцию любви. Во всех трех романах у него прослеживается мысль: "Бог - это то, что между двумя любящими сердцами".

Достоевский. Он резко углубил анализ традиционности.

Новый его шаг в том, что он первым начал анализировать инверсионность. Раскольников - между двумя тупиковыми крайностями, он противопоставляет своей жизни старуху, видит в этом права человека. Убив ее, поначалу посчитал себя человеком, но в конечном итоге достигает понимания, что это не путь. Он возвращается на круги своя.

Инверсионная логика - либо живи как живешь, либо убей.

Тупиковость. Если ты человек, ты не допустишь такой инверсионной логики в себе. У Раскольникова - выветренная душа, в ней ничего нет, никакого конструктивизма.

Достоевский резко углубил анализ традиционности, но он был первым в этой цепочке, кто мало что предложил.

Чехов. Суть его взгляда: бессилие добра и всесилие серости имеют традиционную религиозно-нравственную основу. Чтобы по капле выдавливать из себя раба, надо освободиться от этой основы. Но с точки зрения конструктивизма у Чехова - полный тупик.

Выводы из этого очень простые и не очень утешительные.

Сначала - утешительные. Поиск альтернативный культуры в России привел к следующему результату: альтернативная культура в России возникла с началом эпохи модернизации (Петр I). Это говорит о том, что "энергетический ресурс альтернативности" (терминология А.Ахиезера) в русской культуре значителен. Альтернативность не сегодня появилась, не в наших с вами разговорах. И этот факт должен вселить в нас некий оптимизм. Были у нас предшественники. Мы видим, какая у нас с вами нравственная база. Это первый вывод. Конструктивность этой альтернативной культуры состояла в выработке нового типа нравственности, которая должна была преодолеть разрыв между высшей нравственностью и повседневной деятельностью человека, соединить их через альтернативную программу деятельности. Если мы осознаем, что реформы Столыпина и Гайдара на пошли не потому, что они плохие, а потому, что в России так никогда не было принято, то мы поймем важность этого вывода. Значение содержания альтернативности в том, что она позволяет нравственно оправдать реформатора. Отсюда понятен пафос нравственности мастера, нравственности богатства, профессионального долга, нравственности методичности и системности, нравственности поиска середины.

Страницы: 1 2 3 4 5

Другие материалы:

Гусятников и Орлов
А Гусятников, купчишка, В униформе золотой, Крадётся он исподтишка В круг блестящий и большой. Жихарев про этого Н. М. Гусятникова рассказывает, что он был большой англоман и только и говорил, что про графа Фёд. Гр. Орлова, который, п ...

Археография как научная дисциплина
Термин "археография" (от греч. archaios - древний и grapho - пишу) в России был впервые употреблен в 1807 г. профессором Московского университета Н.Ф. Kошанским при переводе книги французского историка А. Милленя "Руководст ...

Костюм 1900—1914 годов. Расцвет стиля модерн в женском костюме
В начале XX в. стиль модерн, утвердившийся в женском костюме еще в XIX в., продолжает оказывать большое влияние на силуэт, использование тканей, декоративное решение костюма. Наиболее интересен силуэт в профиль, который создается с помощь ...