Место человека в бытии и его преобразовании

Другая информация » Бытие и человек в творчестве Андрея Тарковского » Место человека в бытии и его преобразовании

Страница 1

Характер отношений человека и мира в условиях совершенства или несовершенства последнего обусловливается прежде всего двумя позициями, с которых Тарковский рассматривает человека. Подобно русским философам начала XX в., Тарковский отверг традиционное представление о том, что человек – это только мельчайшая «песчинка» мироздания, незначительный его элемент, отличающийся и выделяющийся на фоне целого только наличием разума. Для Тарковского человек – это, во-первых, неотъемлемая и органичная часть природы, всего бытия, во-вторых, центр бытия, тот элемент, через который все мельчайшие частицы бытия получают какой-то смысл, какое-то значение, складываясь в гармоничное целое.

Но человек не только един с миром, не только вплетен в бесконечное течение жизни, но и противостоит миру и бессловесной природе, возвышается над ними; он обладает особой ролью и особым значением в бытии. Слитность, нераздельность мира и человека необходимо мыслить не как безразличное, нивелирующее единство (как единство капель в реке и самой реки), а по аналогии, например, с неразрывным единством окружности и ее центра: последний формально отделен от окружности, но не мыслим без нее, точно так же, как она не может существовать без своего центра, который определяет ее сущность. Человек – это метафизический центр мира; если бы не было его, то мир не имел бы ни смысла, ни определенной формы, не было бы в нем ни его несовершенств, дефектов, ни его красоты и возможностей бесконечного совершенствования.

Человек предстает как своего рода «свидетель» всего выступающего в бытие, и своим свидетельством, приятием происходящего в свое сознание, интегрированием каждого явления в целостность своей жизни он придает смысл этому явлению и всему бытию в целом. Поэтому имеет значение не только активное участие в событиях, но и простое созерцание, несущее в себе «озабочение» (по терминологии Хайдеггера) миром и всем случающимся в мире. Более того, активная позиция в мире не может быть поставлена выше созерцания, бездеятельного соприсутствия в нем. Деятельность заставляет человека сконцентрироваться на происходящем, позволяет ему увидеть и осмыслить только то, что дано в его деятельности, в то же время то, что составляет простор бытия, остается вне его внимания и заботы. Наоборот, «озабоченное» внимание, избегающее вмешательства в отдельные явления, охватывает весь горизонт мира и способно при его правильной ориентации схватить смысл каждого события (точнее, придать смысл каждому событию). Такое противопоставление активной позиции, претендующей на то, чтобы задать новые ориентиры, провести новые резкие «борозды» в бытии, и позиции внешне пассивной, но связанной с глубоким приятием мира и выявлением всех его бесконечных смыслов и значений, составляет одну из важнейших линий фильма «Страсти по Андрею». Андрей чаще всего является наблюдателем, свидетелем, только фиксирует все происходящее вокруг; но, соединяя смыслы происходящих событий в некоторую цельную картину, он как бы восстанавливает утраченную бытием полноту, то всеединое состояние мира, идеальный образ которого живет в душе каждого человека.

Все герои Тарковского предстают на первый взгляд как люди безвольные, пассивные – как созерцатели, а не деятели. Но в каждом фильме кульминацией всего происходящего является все-таки действие, решающий поступок, несущий в себе ту самую осмысленность, через которую новый, абсолютный смысл входит в мир и преображает его из хаоса к гармонии, пусть даже в одной очень ограниченной сфере. Особенно наглядно это проявляется в «Солярисе», где долгий период сомнений и нерешительности героя, в течение которого он постепенно отказывается от естественной деятельной позиции и учится слышать голоса Неведомого, завершается долгожданным прикосновением к какой-то осмысленности в том абсурдном пространстве, где царствует иррациональный разум планеты Солярис. Наиболее радикальным этот акт «проникновенной» деятельности предстает в двух последних фильмах Тарковского. И самосожжение Доменико в «Ностальгии», и сожжение своего дома Александром в «Жертвоприношении» — это акты даже слишком радикальные в своей решительности. В двух наиболее сложных и, может быть, наиболее зрелых фильмах Тарковского – в «Зеркале» и «Сталкере» — долгий путь постижения мира, всматривания и вслушивания в него, заканчивается парадоксальным «антидеянием» — отречением от того, что, казалось бы, должно явиться естественным итогом всего предшествующего пути. В «Сталкере» герои отказываются от того, чтобы войти в «комнату желаний», поняв всю глубину ответственности за поступок, который они хотели совершить. В «Зеркале» герой постигает истину о себе, погружаясь в воспоминания, и этот путь заканчивается, смертью, то есть абсолютным «недеянием».

Страницы: 1 2 3

Другие материалы:

Культура речи и вежливость сегодня
Будьте взаимно вежливы - призывают нас надписи в магазинах. Надо быть вежливым - поучают родители детей . Что это значит — быть вежливым, почему нас к этому приучают с раннего детства, зачем это нужно? Для ответа на эти вопросы прежде все ...

Романтизм
(Франц. romantisme), идейное и художественное направление в европейской и американской духовной культуре кон. 18 - 1-й пол. 19 вв. Отразив разочарование в итогах Великой французской революции, в идеологии Просвещения и общественном прогре ...

Грамматические модели в качестве истолкователей действительности
Лингвистический материал приведенных выше примеров ограничивается отдельными словами, фразеологическими оборотами и словосочетаниями определенного типа. Изучая влияние этого материала на поведение людей, нельзя упускать из виду, что несра ...