Пушкинский след в Подмосковье

Другая информация » Пушкинский след в Подмосковье

Страница 2

Из пушкинских рассказов о Захарове Павел Нащокин запомнил историю молодой душевнобольной девушки, дальней родственницы Пушкиных, которую пытались лечить испугом. К её окну незаметно подтянули пожарный шланг и разом окатили бедняжку водой. В ужасе несчастная выскочила во двор, наткнулась на маленького Пушкина и, жалуясь, стала криком кричать, что её приняли за пожар.

—Почему же за пожар? — возразил рассудительный малыш и принялся уверять, что её приняли за цветок. Ведь цветы для их пользы тоже поливают.

Из захаровских воспоминаний Пушкин включил в «Первую программу записок», датируемую 1830 годом, лишь одно — «Смерть Николая». Из восьмерых детей Надежды Осиповны и Сергея Львовича Пушкиных выросли трое: старшая Ольга, средний Александр и младший Лев. Пятеро умерли либо в младенчестве, либо в малолетстве. Шестилетний Николенька — в 1807 году, посреди лета. Он был на два года моложе Александра, они вместе играли и, конечно, ссорились. Но, когда братец заболел, Александр подошёл к его кроватке с участием. А больной, чтобы подразнить старшего брата, показал ему язык. И вскоре умер.

Похоронили мальчика в соседнем селе Вязёмы, что в двух верстах от Захарова, в ограде старинной Преображенской церкви. На зелёном холме за рекой Вязёмкой эта церковь открывается во весь мах с бегущей мимо старой Смоленской дороги. Белокаменный храм о пяти главах был построен Борисом Годуновым, похоже, по образцу Архангельского собора в Московском Кремле. Чуть отступает от храма к реке двухъярусная в три пролёта стенка-звонница — из тех, что будут попадаться Пушкину на глаза в Пскове и Острове, в окрестностях Михайловского.

И сами Вязёмы, и деревянный годуновский дворец после смерти хозяина за здорово живёшь достались Лжедмитрию I. Здесь он гулял на масленицу в 1606 году, устраивая шумные потешные бои. С двухтысячной свитой нагрянула в Вязёмы Марина Мнишек по пути из Польши в Москву. И на пять дней задержалась, готовясь к встрече с царственным женихом. На штукатурке внутри церкви сохранились нацарапанные в Смутное время имена горделивых польских панов.

Если бы Пушкин по недосмотру взрослых последовал вдруг этому варварскому обычаю, то подмосковный музей-заповедник поэта обрёл бы теперь самый ранний из его автографов, который к тому же не подлежал бы немедленной передаче на хранение в санкт-петербургский Пушкинский Дом. Не скалывать же штукатурку, рискуя потерять драгоценные граффити.

Когда Пушкина вывозили на лето в Захарово, Вязёмы принадлежали князю Борису Владимировичу Голицыну — старшему сыну Натальи Петровны Голицыной. С неё Пушкин писал впоследствии старую графиню в «Пиковой даме». Князь Борис унаследовал усадьбу вместе с двухэтажным дворцом, на фасаде которого выложена дата: “Мая 1-го дня 1784 года”. Построенный на исходе пышного Екатерининского века, внешне дворец напоминает аскетические постройки Петровского времени, где вместо декоративных колонн лишь чуть выступают из плоского фасада строгие пилястры. За два года до рождения Пушкина правнук Петра и сын Екатерины ПавелI по окончании коронационных торжеств объезжал московских вельмож и завернул в Вязёмы. В парадной столовой на первом этаже дворца, окнами на реку, был дан обед на девятнадцать персон. Помимо государя, трапезу разделили великие князья Александр и Константин, московский генерал-губернатор граф Фёдор Васильевич Ростопчин, а также лейб-хирург Иван Леонтьевич Блок, прапрадед Александра Блока.

У Пушкина с Павлом были свои счёты. Прогуливаясь по столице, самый высокомерный государь самого маленького роста наткнулся на годовалого карапуза, столь же серьёзно совершавшего свою прогулку под наблюдением нерасторопной няньки. Павел велел ей снять с малыша картуз, чтобы без промедления восстановить пошатнувшуюся в его глазах иерархию.

В Вязёмах Голицыны накапливали фамильный архив и собирали библиотеку. К концу XIX века в ней насчитывалось около сорока тысяч книг, по преимуществу на иностранных языках.

Главные события произошли здесь через два года после последнего лета, проведённого Пушкиным в Захарове. По Смоленской дороге, через Вязёмы, прокатилась к Москве смятая под Бородином русская армия. Три дня прожил в голицынском дворце Кутузов. Через несколько часов после его отъезда Вязёмы занял Наполеон. В тех же покоях, где грузный русский фельдмаршал тяжко ворочался в постели, предчувствуя неизбежную потерю Москвы, молодцеватый французский император торопил своих маршалов, надеясь последним стремительным броском на Москву эффектно закончить кампанию. Жестоко контуженный в Бородинском сражении, Борис Владимирович Голицын через собственное имение был отвезён в Москву, затем дальше — во Владимир. Не долечившись, он ещё догнал наступающую армию, чтобы в январе 1813 года умереть в Вильне. Тело хозяина привезут в Вязёмы и предадут земле в Преображенской церкви, в приделе Бориса и Глеба. Сохранилось предание, будто покойный завещал похоронить себя стоя. “Не могу лежать, когда враг топчет русскую землю”, — пояснил он.

Страницы: 1 2 3 4 5

Другие материалы:

Гуманизм— новое представление о всесторонне развитом человеке. Эстетический идеал красоты
Основным стержнем культуры и искусства эпохи Возрождения является гуманизм— новое представление о человеке как о свободном, всесторонне развитом существе, способном к безграничному прогрессу. Тогда не было почти ни одного крупного человек ...

Рекламные тексты и их перевод
Как известно, условия рыночной экономики вызвали форсированное развитие рекламы как социального института и области профессиональной деятельности сотен тысяч людей в нашей стране. Из дилетантского торгового предложения реклама превращаетс ...

Интересные байки
Когда одни мои знакомые искали вход в 3-ий подвал, дергая все двери подряд, после дерганья очередной двери, откуда-то вышли Соответствующие Товарищи, и под локотки препроводили знакомых Куда-Надо. Только наличие знакомства в КГБ спасло их ...