Пушкинский след в Подмосковье

Другая информация » Пушкинский след в Подмосковье

Страница 1

“ .Но детских лет люблю воспоминанье”

Пушкин родился в Москве, погиб в Петербурге. И вся его жизнь — с Царскосельским лицеем, ссылками в Кишинёв, Одессу и Михайловское, арзрумской самоволкой, наездами в Болдино, вылазкой в Казань и Оренбург — укладывается в перевёрнутую радищевскую формулу: путешествие из Москвы в Петербург.

Начало этого путешествия — не только Москва, но и сельцо Захарово в сорока верстах от Москвы по дороге на Звенигород: имение бабушки, Марии Алексеевны Ганнибал, лишь по случайности не ставшее для Пушкина тем, чем стало Михайловское.

Сбоку от пушкинского надгробия в Святогорском монастыре уложены рядышком две испещрённые временем могильные плиты с именами родителей матери Пушкина — Осипа Абрамовича и Марии Алексеевны Ганнибалов. Не хватает только, чтобы они ещё и умерли в один день. Но нет, никак не получается: Мария Алексеевна пережила супруга почти на двенадцать лет. Значит, они просто жили вместе, как в сказке, долго и счастливо? Тоже ничего подобного. Года два молодой муж продержался в семейном лоне, затем сбежал и прожил, как тогда говорили, в разъезде с женой до самой смерти — тридцать лет, чтобы воссоединиться только на погосте. В этой посмертной идиллии, не имевшей ничего общего с живой жизнью, конечно же, был заключён предметный урок для Пушкина-историка.

Итак, дед ещё не родившегося Пушкина — порох, авантюрист и ветреник — бежал из семьи и осел в псковском сельце Зуёве, которое нам привычнее называть Михайловским. Будущей бабке после почти десятилетних мытарств, благодаря благосклонности ЕкатериныII, удалось разжиться домом в Петербурге и деревенькой Кобрино в пятидесяти верстах от столицы. И дом, и деревеньку она уже при Павле продала, чтобы с концами перебраться поближе к дочери, вышедшей замуж в Москву, поближе к посыпавшимся, как горох, внукам. А на вырученные деньги купила в конце 1804 года подмосковное имение Захарово.

Два года спустя неверный дед умер, и бабка Пушкина вместе с его матерью вступают во владение осиротевшим Михайловским. Но в придачу к Михайловскому достаётся им огромный долг, который можно было выплатить, только продав само Михайловское. И Мария Алексеевна с Надеждой Осиповной уже на правах полновластных хозяек испрашивают разрешение на его продажу, но получают решительный отказ. Не сдаваясь, они снова и снова возобновляют свою просьбу, и каждый раз эта просьба остаётся без удовлетворения. В конце концов горемычная бабка была вынуждена в начале 1811 года в уплату долга продать Захарово и переселиться в Михайловское, наперёд невольно определив Пушкину другое место ссылки, нравственного возмужания и поэтических вдохновений, да и место последнего упокоения тоже.

Но в детстве Пушкина роль будущего Михайловского приняло на себя подмосковное Захарово. С 1805 года на лето Пушкина-ребёнка вместе со старшей сестрой и младшими братьями вывозят из Москвы за город, к бабушке. И этот распорядок поддерживается все шесть лет, пока Захарово остаётся в её владении. Между тем жизнь тогдашней, допожарной Москвы не так уж сильно отличалась от жизни деревенской. Самое яркое воспоминание о маленьком Пушкине принадлежит его сестре Ольге: “Однажды, гуляя с матерью, он отстал и уселся посереди улицы; заметив, что одна дама смотрит на него в окошко и смеётся, он привстал, говоря: «Ну, нечего скалить зубы»”. Где это случилось — в Москве или в Захарове? Ответить можно, лишь благодаря тому, что в окошко выглядывает не баба, а дама. Баба была бы на месте всюду, а дама только в Москве. Но согласитесь, что Москва эта, с ребёнком, играющим посреди улицы, — деревня деревней, только большая.

Однако для внуков Марии Алексеевны Ганнибал одно несомненное преимущество у маленькой деревеньки Захарово перед большой деревней Москвой было. В Москве Пушкиным так и не удалось обзавестись своим углом. Жильё им приходилось снимать. И почему-то они его постоянно меняли, без устали кочуя с места на место. За двенадцать лет, с рождения Пушкина до его отъезда на учёбу в Царское Село, Пушкины перебрали не менее двенадцати квартир. Были случаи, когда детей увозили весной в Захарово с одного двора, а возвращали осенью на другой. Зато в Захарове у них был свой собственный дом — островок твёрдой земли в переменчивом и суматошном взрослом мире. И со временем могло показаться: это не из Москвы дети наезжали в Захарово, а из Захарова, из родного дома, пускались в путь, чтобы после скитаний обязательно вернуться в тот же дом, в Захарово.

Страницы: 1 2 3 4 5

Другие материалы:

Оп-арт
Оп-арт Оп-арт (англ. ор art, сокращ. от optical art - оптическое искусство) - направление в искусстве XX в., получившее широкое распространение в 1960-х годах. Художники оп-арта использовали различные зрительные иллюзии, опираясь на особе ...

Место человека в бытии и его преобразовании
Характер отношений человека и мира в условиях совершенства или несовершенства последнего обусловливается прежде всего двумя позициями, с которых Тарковский рассматривает человека. Подобно русским философам начала XX в., Тарковский отверг ...

Парфия
Две иранские династии: Парфянская (240в. дон.э.– 226в. н.э.) и Сасанидская (226-642гг. н.э.)– наследовали в Месопотамии и Персии культурное достояние великих держав Переднего Востока: Ассирии, Вавилона и государства Ахеменидов. Несмотря н ...