Пресса и власть

Страница 1

В 1960-е годы, когда американская элита раскололась по вопросу о вьетнамской войне, традиционное представление о патриотичности прессы подверглось глубокой ревизии и концепция свободы печати получила расширительный смысл. Дебаты вокруг вьетнамского конфликта были лишь одной из составляющих этого процесса, который достиг апогея после дерзкой публикации в «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост» и «Бостон глоб» секретных документов Пентагона – закрытого правительственного анализа причин вступления США во вьетнамскую войну. Администрация Р.Никсона привлекла газеты к суду в надежде добиться их закрытия, газеты же сослались на Первую поправку к Конституции и выиграли тяжбу. Антипатия между правительством и прессой еще больше углубилась во время уотергейтского скандала, когда журналистское расследование тайного прослушивания штаб-квартиры Демократической партии членами избирательного комитета Никсона в конечном счете привело к отставке президента.

Американский пример вызвал бум расследовательской журналистики по всему миру. Английская «Гардиан» («The Guardian») подвигла ООН к активным действиям двумя сериями статей – в одной рассказывалось о практикуемой американскими и английскими транснациональными корпорациями дискриминации при найме на работу в Южной Африке, в другой разоблачалось систематическое применение пыток южноафриканскими войсками в Намибии. В Испании в годы упадка фашистского режима генерала Франко возникли и быстро обрели популярность такие независимые газеты, как «Паис» («El Pais»), что заставило конформистские газеты вроде «Вангардия» («Vanguardia») и «А-Бе-Це» («ABC») бросить вызов цензуре и вступить в острую конкурентную борьбу. Аналогичный процесс наблюдался и в Португалии.

Вместе с тем сохранялись и национальные особенности, зачастую обусловленные географическими факторами. Великобритания, например, имела уникальную сеть общенациональных газет, которые подписчики в разных уголках страны получали одновременно – благодаря отлично отлаженной системе доставки и многочисленным региональным изданиям. Хотя продолжали выходить и местные газеты вроде «Йоркшир пост» («Yorkshire Post»), «Нортерн эко» («Northern Echo») и «Вестерн мейл» («Western Mail»), ни одна страна мира не могла сравниться с Великобританией по количеству общенациональных газет. Их можно разделить на три основные группы. Это, во-первых, четыре высококачественные газеты серьезной, преимущественно политической направленности, с сильными разделами зарубежных новостей: «Таймс» (умеренно консервативная, тираж ок. 300 тыс. экз.), «Гардиан» (умеренно-либеральная, 270 тыс. экз.), «Файненшл таймс» («Financial Times», 130 тыс. экз.) и весьма консервативная «Дейли телеграф» («Daily Telegraph», свыше 1 млн. экз.). Затем следуют «промежуточные» газеты вроде «Дейли мейл» и «Дейли экспресс» («Daily Express»), более популярные, но все же достаточно подробно освещающие зарубежные события, с тиражом ок. 2 млн. экз. каждая. И наконец, популярные газеты, возглавляемые «Дейли миррор». Эта газета имеет тираж ок. 4 млн. экз., связана давними узами с Лейбористской партией и соединяет новости спорта, комиксы и очерки на общеинтересную тематику с высоколобым политическим анализом.

«Миррор» заняла лидирующую позицию в годы Второй мировой войны, но в конце 1960-х годов стала понемногу сдавать. По тиражам ее обогнала «Сан» («Sun»), сделавшая своим фирменным знаком фотографии на третьей полосе полуголых топ-моделей. Принадлежащая австралийскому газетному магнату Руперту Мердоку, «Сан» была краеугольным камнем его глобальной медиа-империи, включавшей телесеть «Фокс телевижн», газеты «Ти-ви-гайд» («TV Guide»), «Нью-Йорк пост» в США и «Острелиен» («The Australian») на родине Мердока. Великобритания долгое время была открытым полем для иностранных издателей-магнатов: так, лорд Бивербрук превратил «Дейли экспресс» в самую популярную английскую газету 1930-х годов, а в 1960-е годы другой канадец лорд Томсон купил «Таймс», «Скотчмен» («Scotchman»), «Санди таймс» («Sunday Times») и шотландское телевидение. Позднее «Таймс» и «Санди таймс» были куплены Мердоком.

Страницы: 1 2

Другие материалы:

Потустороннее и посюстороннее
Мы думаем, что нет более интенсивного и принципиального противоречия в жизнеощущениях, составляющих последний двигательный мотив всякого культурного творчества, чем противоречие между стремлением к посюстороннему и стремлением к потусторо ...

Загадки календаря Майа
Снова мы возвращаемся к календарю, который остается одной из загадок цивилизации майя. Одни ученые считают, что этот народ, который вел точнейшие астрономические наблюдения и оперировал самыми сложными математическими выкладками, что гово ...

Драпировка— основа древнегреческого костюма
Греческий костюм больше, чем костюм любого другого народа, связан с выражением эстетического общественного идеала. Благородную простоту и достойную осанку, развитые формы тренированного тела, гармоничные пропорции, динамизм и свободу движ ...