Искусство и историческая наука

Другая информация » Искусство и историческая наука

Страница 1

Имея в виду сказанное об относительной самостоятельности искусства, можно было бы предположить, что его законы и основная структура могут в полной степени быть проанализированы в системе лишь искусствоведческих терминов. Однако теория искусства и литературы не могут обойтись без взаимодействия с другими научными дисциплинами.

Один случай такого взаимодействия - теория искусства и эстетика (часть философии) - был рассмотрен в предыдущей лекции. Теперь логично остановиться на исторической науке. В определенных случаях она оказывается базой для истории искусства, в других необходимым подспорьем.

Вот два примера. Можно, анализируя "Горе от ума" А.Грибоедова, превосходно интерпретировать связи классицистической поэтики с реализмом. Единство времени и места действия и реалистический принцип трактовки художественного характера - это главное структурное своеобразие знаменитой комедии. Но останутся при всей терминологической оснащенности, взятой из искусствознания, казалось бы, маленькие детали, без которых невозможно понять существенные содержательные аспекты и особенности художественного мышления драматурга.

Академик М.Нечкина, выдающийся историк, посвятила исследованию темы "Грибоедов и декабристы" обширную монографию с одноименным названием. Мысль книги такова. Грибоедов сочувствовал декабризму. Автор апеллировала к многочисленным, в том числе архивным, документам, показав близость писателя к членам тайных обществ. Но она не придала большого значения вопросу, с которым обращается Чацкий к Репетилову: "Шумите вы, и только?" Но вопрос этот принципиален в пьесе. Так вот литературоведы не могли бы понять его значения, если бы не заинтересовались конкретными данными исторической науки, почерпнутыми из трудов историков, в том числе исторических биографов Грибоедова, к числу которых относится и сама М.Нечкина.

В 1820 году Грибоедов, как и многие вольнодумцы (в том числе и Пушкин), были сосланы на юг за участие в собраниях нелегальных организаций "Союз благоденствия" и "Союз спасения". В них участвовали и знаменитые исторические личности, и литературные персонажи. Там острили, говорили язвительные фразы по отношению к власти, там бывал Чаадаев, там бывал и пушкинский герой Евгений Онегин, где научился "возбуждать улыбку дам огнем нежданных эпиграмм". Все вольнодумцы разбрелись в разные стороны: кто пошел служить власти, кто ушел в одиночество, чтобы впоследствии отозваться статьями и книгами, подобно упомянутому Чаадаеву с его "Философическими письмами". Кто оказался вне всяких дел и стал, по тогдашнему определению, лишним человеком - как Онегин. Грибоедов, уехав на юг, создавал комедию под впечатлением пламенных речей и публицистических деклараций, которые он слышал в названных кружках. Вот почему его Чацкий так много декларирует.

Вернувшись с юга и дописывая комедию, он присматривался к тому, что происходит среди российской интеллигенции и среди российского офицерства - там было много его приятелей. И он, писатель, осознает, что сочувствует теперь более не тем, кто декларирует, "шумит". Вот откуда возникает вопрос Чацкого, устами которого драматург и выражает свое отношение к попыткам его давних друзей избрать какую-то иную тактику в своем общественном движении.

Другой пример относится к иным категориям искусствознания.

Тем, которые помогают понять многие степени условности в искусстве, например, комические и сатирические формы повествования. Речь пойдет о сатирической хронике М.Салтыкова-Щедрина "История одного города", созданной в конце 60-х годов XIX века. Современники увидели в персонажах этой книги многих исторических деятелей XVIII и начала XIX веков. Они говорили писателю лестные слова об удачном, очень правдивом изображении министров, генералов и даже царей прошлого. Но Салтыков-Щедрин отвечал неизменно: я с миром отжившим полемизировать не собирался. Это удивляло читателей и критиков. Как же так, полагали они, ведь вот, скажем, портрет Александра I здесь присутствует в изображении одного из градоначальников. Понятно, что имеется в виду градоначальник виконт Дю Шарио.

Во-первых, зовут его Ангелом Дорофеевичем, одно из этих слов в переводе с греческого звучит как "богоданный, благословенный". Как свидетельствовали все мемуарные сочинения, именно так называли в ближайшем окружении нашего царя. А затем сообщение о том, что виконт Дю Шарио при рассмотрении оказался девицей, казалось, прямо говорит о портретном сходстве этого персонажа с Александром: на женственный облик царя указывали все мемуаристы. А Щедрин - свое: я с миром отжившим полемизировать не собирался. Но если так, то кем же персонифицирован современный Щедрину мир? Наконец-то догадались. Это знаменитый публицист М.Катков, главный редактор журнала "Русский вестник", человек, которого побаивался сам Муравьев-вешатель, подавивший польское восстание в 1863 году.

Страницы: 1 2 3

Другие материалы:

Библиотека Лауренциана
В годы работы во Флоренции в 1520-34 сложился стиль Микеланджело-архитектора, отличающийся повышенной пластичностью и живописным богатством. Смело и неожиданно решена лестница библиотеки Лауренциана (проект ок. 1523-34, осуществлен уже по ...

Уроки Александра Михайловича Евлахова
Александр Евлахов (1880—1966) — полузабытое имя. Автор стихотворного сборника, оперного либретто «Княжна Мери», десятков рассказов, литературный критик, педагог, эстетик, врач-психиатр. Мыслитель такого масштаба, профессор столь широкой о ...

Романтизм
(Франц. romantisme), идейное и художественное направление в европейской и американской духовной культуре кон. 18 - 1-й пол. 19 вв. Отразив разочарование в итогах Великой французской революции, в идеологии Просвещения и общественном прогре ...