Технократический прагматизм антипрагматичен.

Другая информация » Культура и религия » Технократический прагматизм антипрагматичен.

Страница 2

И что должны по всему этому сказать редакторы и авторы литературной энциклопедии? Все это - полная ерунда, ничтожные стоны, политические декларации, воинственные призывы в подобных лагерях. Они - вне литературы, они чужды ей, и люди, отдающие свою умственную энергию этой ерунде, отдают свою жизнь, как говорил мой дед, козе под хвост. Да и мысли, подобные у них - Заимствованные: их мог придумать любой митингующий неуч. Устами своего доктора Живаго Б.Пастернак говорит: "Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения - это пожалуйста, это мы понимали. А мелкие мировые дрязги вроде перестройки земного шара, это, извините, уволте. Это не по нашей части". Вот где ставит себе границу высокая культура, в том числе и художественная словесность. Писатель только тот, кого интересуют эти другие "тайны". И тут между "европейцами" и "почвенниками" куда больше общего, чем трагических различий.

А у Аксенова и у Вознесенского, а уж тем более у Б.Ахмадулиной (добрая душа, тоже подписавшая злосчастное письмо в 1962 году - кто-то, видимо, уговорил), более других приблизившейся к Богу в своей поэзии, немало "тайн" жизни и смерти. А сколько их на некоторых гениальных страницах прозы Распутина и Белова. Даже рангом пониже их А.Проханов, ибо способен писать пошлость вроде: "Шел на Грозный бомбовоз, впереди - Исус Христос" (вот такая, прости Господи, "интертекстуальность") - в своем кабульском "Дереве" и в "Чеченском блюзе", отравленными "мелочами" вроде "перекройки мира", дал сильные страницы о названных "тайнах" и явился писателем.

Почему бы не подумать об объединении писателей на этой, собственно художественной, основе, принадлежащей ярким индивидуальностям, а не партийным группировочкам и толпам? Почему бы не воспользоваться определением Канта "божеского" и "житейского" начал в творческой личности, введенным сравнительно недавно в наш научный обиход писателем и ученым В.Гусевым.

Есть опыт такого объединения, замечательно осуществляемый писателями и учеными в рамках педагогической деятельности в учреждении с интригующим названием "Литературный институт". Там не поощряют студентов к идеологическим конфликтам, а учат распознавать величие человеческого бытия - это в равной степени относится и к выдающемуся поэту А.Ревичу, знающему французскую поэзию не хуже парижан, и к М.Лобанову, следящему за тем, как слышится русская деревенская боль в нашей словесности (мне, не раз бывавшему в Париже, и сыну крестьянина-пастуха, долгие годы проведшему в русской деревне, все это очень близко). Возможно, я бы не отважился руководить нынешним изданием, если бы одинаково не любил А.Твардовского и И.Бродского.

С особой настороженностью, прямо-таки с болезненной опасливостью русские литераторы наблюдают за нынешними процессами в обыденной, деловой и официальной речи. Казалось бы, какое дело до этого нам, занимающимся историей высшего типа национального языка - языка художественной словесности. Но именно потому, что имеешь чаще всего дело с высшей формой речи, особенно остро воспринимаешь названные процессы. Когда властью была объявлена "свобода" в разных модификациях этого понятия, она, эта власть, стала внедрять в общественный обиход слова, ранее не очень популярные. Мы не сразу догадались, какие могут быть последствия таких языковых нововведений. По логике "стреляющего" слова "плюрализм" в 80-е годы можно ходить на зеленый свет, а можно и на красный. Карабах может принадлежать Армении, а может оставаться в Азербайджане. Республики восприняли это как разрешение убивать друг друга. Так начались военные столкновения в стране.

Власть, обновляя отечественную речь, ввела слова "мэр" и "вице-мэр", "спикер" и "вице-спикер", "префект", "имиджмейкер" (как у "них") и прочие терминологические новшества. На провозглашенную сверху свободу Россия отозвалась чудным лингвистическим явлением по имени Виктор Степанович Черномырдин, который сразу же принялся обогащать отечественную речь роскошными выражениями типа:

"Надо уничтожать жертвы катастроф", "Мы скоро будем жить так хорошо, что нам будут внуки завидовать". Бедные жертвы, несчастные внуки! По поводу тех, кто не делает в нашу страну инвестиций, Виктор Степанович сказал: "Схватили за горло и не подходят". Когда кто-то робко заметил автору этих афоризмов, что надо бы точнее выражаться, он храбро отпарировал: "Мне это не надо".

При поступлении в Куйбышевский технический институт он получил одну четверку - по русскому языку, по остальным предметам - тройки. Видимо, не случайно я получил в 1987 году после доклада в Самаре перед областным активом записку: "До Коли будет у нас серая литература?" Видимо, автор записки поехал (поехала) вслед за Черномырдиным в Москву.

Страницы: 1 2 3 4 5

Другие материалы:

Живопись – царица искусств
Среди всех искусств да, пожалуй, среди всех дел человеческих Леонардо ставит на первое место живопись. Ибо, указывает он, живописец является «властелином всякого рода людей и всех вещей». Это – неотразимое свидетельство глубокой убежденно ...

Мужской костюм
Основными видами мужской одежды являются туника, штаны, далматик, пенула, лорум. По названиям они сходны с римскими, однако их формы претерпели существенные изменения. Из костюма почти исчезли драпировки, а там, где они остались, античную ...

Рококо
Рококо (франц. rococo), рокайль (от орнаментального мотива рокайль), стиль, получивший развитие в европейских пластических искусствах 1-й половины 18 в. и европейской литературе 18 в.; возник во Франции в период кризиса абсолютизма, отраз ...