Интенция чтения и письма. Белые дыры. Семантический эфир

Другая информация » Наброски к экологии текста » Интенция чтения и письма. Белые дыры. Семантический эфир

Страница 2

Разница между материальностью вещей и материальностью листа или экрана соотносима с разницей между созерцанием и чтением. Если мы смотрим на вещи, окрашенные в белый или голубой цвет - на белую стену или голубую скатерть - мы видим, действительно, цвета, составляющие часть пространства, и наш взгляд останавливается на них, "ощупывает" их цветную поверхность и не идет дальше. Но в белизну бумаги или голубизну экрана, которые служат фоном для чтения, мы не можем смотреть таким же предметным способом, - мы смотрим не на них, мы смотрим в них. Белизна или голубизна в данном случае - уже не цвета, окрашивающие поверхность, а являющая себя глубина пространственно-смыслового континуума, которая, как выше сказано, вообще лишена цвета. Переставая просто смотреть на бумагу и пытаясь в нее всмотреться читающим взором, прочитать белизну, проследить, куда же уходят вписанные в нее буквы, мы испытываем нечто вроде головокружения. Взгляд теряет опору в этой гладкой пустыне, ему не за что зацепиться, он упирается в незримое.

Эта незримость создается, в некотором смысле, интенцией самого читающего зрения, которое, вслед за буквами, устремляется вглубь листа, вместо того, чтобы скользить по его поверхности, как происходит с восприятием цветных вещей. Плоская бумажная вещь обретает объемность и глубину благодаря интенции вписывания-прочтения, но именно эта интенция, которая не исчерпывается той или иной суммой написанных знаков, обнаруживает в самой бумаге потенциальность еще не записанного слова и еще более глубокую потенциальность слова, которое нельзя записать. Сама бумага, в своей белизне, являет потенциальность такого слова, которое требует прочтения и вместе с тем не может быть прочитанным. Головокружение, которое мы испытываем при взгляде на чистую бумагу, создается несовместимостью двух установок - чтения и зрения. Мы пытаемся прочитать то, чего не видим, и пытаемся увидеть то, что хотим прочитать. Чтение и зрение пытаются установить общий фокус - но он двоится и расплывается: чтение пытается настичь зрительно ускользающий объект, а зрение тщетно ищет того, на что направлена интенция чтения.

Интенциональность письма, если отделить ее от конкретных письмен, направлена именно на чистоту бумаги или экрана в целом. С феноменологической точки зрения, интенциональность сознания и потенциальность предстоящего ему бытия глубоко взаимосвязаны: ни та, ни другая не исчерпаемы никакими актуализациями сознания (мыслями) и никакими актуализациями бытия (предметами) - и потому непосредственно обращаются друг к другу. Чистота бумаги или экрана есть способ записи не конкретных букв, а самой интенции письма - и именно интенция письма, несводимая ни к одному из письмен, так углубляет наше восприятие белого листа или голубого экрана, что мы начинаем видеть в них саму невидимость того, во что всматриваемся. Такая интенциональная зоркость, попытка физического восприятия семантической емкости " ", непереносима для зрения. Белизна бумаги или голубизна экрана, лишенные текстовых следов, семантически ослепляют нас, как физически ослепляет солнце, не закрытое облаками. То, что мы пытаемся увидеть в глубине экрана или бумаги, есть потенциальность незримой записи, соотносимой с интенцией чтения, которая так же несводима к чтению конкретных знаков, как интенция письма - к их написанию. В голубизне экрана или белизне бумаги мы читаем то, что невозможно нигде больше прочитать, - потенциальность самого слова, его "пишимость".

Если мы хотим научиться читать в полном смысле этого слова, нам нужно уметь читать и то, что заключено в потенциальности письма, а не только в актуальности письмен. Это значит, что нам нужно вчитываться в голубизну экрана или в белизну страницы - а это всякий раз иная голубизна или белизна, в зависимости от того, какие письмена в ней явлены, а какие остаются скрытыми. Сама явленность одних письмен обнаруживает скрытость других письмен и делает их глубинно, интенционально читаемыми.

Страницы: 1 2 3 4 5

Другие материалы:

Быт народа на Руси
Культура народа неразрывно связана с его бытом, повседневной жизнью, как и быт народа, определяемый уровнем развития хозяйства страны, тесно связан с культурными процессами. Народ Древней Руси жил как в больших для своего времени городах, ...

Отлив тысячелетия
Моя попытка высказаться о сегодняшнем состоянии русской культуры вызвана несколькими причинами, между собой как будто совершенно не связанными. Первая и вполне понятная - смена календарных числ. Во всеобщем человеческом токе лишь меньшинс ...

"На берегу пустынных волн..." или когда был основан Петербург
Многие из вас помнят эти стихи Пушкина, о Петре, прорубившем "окно в Европу". Странно, если задуматься. Устье широкой и полноводной реки, соединяющей Ладожское озеро и Финский залив, и вдруг пустынные берега. Давайте посмотрим, ...