Гегелевский миф времени

Страница 1

Когда я говорил о еще не получившем определения мифологическом как о чем-то существующем только в качестве содержания (сюжета и т.д.) текста вместе с его актуальными и возможными интерпретациями, то упор делал на содержании. Теперь мне хотелось бы выделить мифологическое как явленное в самом направлении интерпретации, в интенциональности думания, интерпретирующего другое думание (или себя как другое думание). Для этого я возьму конкретную текстовую форму (или жанр) интерпретации, а именно комментарий. Та-кой выбор объясняется моим интересом к индийской философии, для которой комментарий не только важнейшая форма текста, но и главный способ существования; один философ комментирует другого, другой третьего и т.д. Время в данном случае - это время думания о думании по поводу текста, то есть время комментария, когда наблюдение можно вообразить расположенным в пространстве текстов, комментирующего и комментируемого. С этой точки зрения Александр Кожев, комментирующий Гегеля в своем "Введении", подобен Раманудже или Шанкаре, комментирующими " Бхагавадгиту" 17. Теперь же я сам являюсь тем, кто комментирует Кожева. Никакое другое время, кроме времени комментирования, в моем случае не имеет значения, значима только точка пересечения трех текстов; фрагмента из "Феноменологии духа" Гегеля, фрагментов из "Введения" Кожева и моего собственного комментария относительно сюжета гегелевской ситуации с ее моментами "чистого содержания": Гегель видит въезд Наполеона, представляет себе Йенское сражение и т.д. Именно эти моменты чистого содержания составляют точку отправления в наших попытках понять гегелевский миф Времени, поскольку это как раз то, к чему можно редуцировать, опять же "мифологически", гегелевскую идею Абсолютного Духа.

Миф времени? Но, опять же, какого времени? В случае гегелевского сюжета это, конечно, время события знания (а не самого знания), включенного в наше первое, квазиисторическое время; здесь оно не менее "квази", чем в "Бхагавадгите".

Сделаю чисто историко-философское замечание. Гегель, в отличие от Канта, Спинозы, Декарта до него, и подобно Марксу, Ницше и Хайдеггеру после него, был чисто антропологическим философом. То есть у него была такая философия, центр и фокус которой. Абсолютный Дух, был не только Истиной (Объектом), но и Субъектом, и не только Сознанием (Разумом), но и Человеком, сознающим, с одной стороны, собственную смерть, и, с другой стороны, конец своей истории 19. Иными словами, для Гегеля самосознание людей сводимо к сознанию их смертности, а их историчность - к концу истории 20. Более того, верно и прямо противоположное утвержде-ние: смерть индивидуума - это конец его сознания смерти, в то время как реализация Абсолюта в Человеке - это конец человеческой истории, или, так сказать, конец времен - поскольку при этом теряют свой смысл термины человеческих отношений, и история возвращается к своему "доначальному" или "бесконечному" состоянию. Из этой концептуальной схемы проистекает вопрос: существует ли здесь время сознания как отдельное от сознания, сознающего это, и от сознательного "Я"? Ответ: нет. Не время "сознательно" (в смысле "второго", "ментального" времени " Бхагавадгиты"), а сознание "временно". Но здесь невозможно и пустое время, поскольку вместе с человеком умирает любое его сознание времени (в этом Гегель чистый атеист). Но что тогда можно сказать о реализации Абсолютного Духа в конце человеческой истории, которая, согласно гегелевскому сюжету, имела место 190 лет назад - какого типа время мы получаем в этом случае? Будет ли это время нового типа или квазиисторическое время " Бхагавадгиты"?

Для ответа на этот вопрос мы должны оставить содержание знания и снова обратиться к событию знания и, тем самым, к чистому содержанию, или, другими словами, вернуться от философии к мифологии. В самом деле, ведь из знания, что ход истории закончен, следует - и Гегель подтверждает это в своей "Феноменологии", - что об истории в ее полноте можно говорить лишь постольку, поскольку она осуществляется. Или, скажем иначе: факт реализации (осознания) истории, законченный вместе с ней, в то же время породил сам феномен ее существования, до того как она осуществилась в Гегеле и через Гегеля. То есть, историческое время в этом случае можно рассматривать, во-первых, как период между отделением человека от природы и самореализацией абсолюта, и, во-вторых - как время ретроспективы, обратный ход, восстановление истории - последняя, таким образом, существует всегда как нечто восстановленное, и никогда как установленное (и уж, конечно, не как что-то само по себе бывшее). Далее, эта двоякость квазиисторического времени соответствует, или даже тождественна, диалектическому характеру гегелевского детерминизма (прилагательное "диалектический" мы могли бы заменить здесь на "мифологический"). Ведь, с одной стороны. Абсолют - как Истина (Объект) и как Человек (Субъект) - объективно определяет историю как историю своей самореализации в людях, а с другой стороны - именно в человеческом мышлении такой детерминизм получает свою феноменологию и антропологию.То есть, хотя по Гегелю Истина (объективный Абсолют) детерминирует своего Знающего (Субъекта-Человека), но этот последний детерминирует процесс самореализации этой истины - свою собственную историю вместе с ее "исчезновением", "подходом к концу" . На самом деле, эти два детерминизма отличаются во времени и, если можно так выразиться, в направлении детерминирования. Ибо в акте (событии) реализации гегелевского Абсолюта наблюдатель мифа может видеть три различных времени. Есть время самой реализации, то есть ее дление (в смысле "второго", или ментального времени " Бхагавадгиты"); время истории, реализуемое Гегелем, как объективный, направленный во времени процесс, имеющий свое начало, продолжение и конец в самом акте реализации. И третье время - между актом реализации истории и самой историей. Оно по своей направленности противоположно "историческому" и похоже на "безвременные проявления" (майя, вибхути) Вишну и Шивы. Более того, можно представить, что эта самореализация Абсолюта как истории Человека детерминирует историю на уровне чистого содержания сюжета. То есть "мифологическое" в нашем гегелевском сюжете (см. предыдущий раздел) детерминирует содержание знания. Миф заключает в себе завершаемую им Историю, "человеческое" же содержит в себе Дух, а не наоборот.

Страницы: 1 2 3 4

Другие материалы:

Сетевой онлайн
Помните, как в сказке царь приказал девице явиться к нему ни одетой, ни раздетой? Девушка выполнила условие: она завернулась в рыболовную сеть. Сегодня слово сеть обрело еще одно значение, связанное с компьютеризацией и новыми компьютерны ...

Проблема альтернативы в русской культуре
К решению данной проблемы можно подходить двумя путями. Один путь - дедуктивный, при котором анализируются аналогичные процессы в других культурах. Так, например, трансформация конфуцианской культуры в Юго- Восточной Азии в неоконфуцианс ...

Проблема кульминации
.Потом он мне рассказал, что для него каждая исполняемая вещь - это построение с кульминационной точкой. И надо так размерять всю массу звуков, давать глубину и силу звука в такой частоте и постепенности, чтобы эта вершинная точка, в обл ...