Новая баллада о востоке и западе

Другая информация » Новая баллада о востоке и западе

Страница 2

Пелевин, кажется, является одним из самых читаемых писателей современной России. Он немало позаимствовал у массовой литературы, научной фантастики, фэнтези, то есть «жанровой» литературы. Во многих его работах, начиная с рассказов, опубликованных в первом сборнике «Синий фонарь» и заканчивая последним романом «Generation П», используется нереалистическое, развлекательное построение сюжета. Но постмодернизм открыл перед ним более широкие перспективы. В результате он получил малую букеровскую премию за «Синий фонарь» и начал сотрудничать с таким престижным журналом, как «Знамя» («Жизнь насекомых» и «Чапаев и Пустота» были среди прочих опубликованы впервые именно там). Итогом стало формирование такого таланта, который в состоянии перейти границу, разделяющую две литературы — серьезную и массовую. Собственно говоря, место, занимаемое Пелевиным в современной русской литературе, сопоставимо с тем, которое принадлежит Мураками в литературе сегодняшней Японии. Оба они являются посредниками, перекидывающими мостик через пропасть, разделяющую «серьезную» и «несерьезную» литературу.

Анализируя их литературные приемы и стили, также можно заметить некоторое сходство: например, они оба склонны строить сюжет на наличии «параллельных миров», что является обычным средством для того жанра массовой литературы, который сейчас в России называют фэнтези. (Очень популярная серия романов в этом жанре, выпущенная издательством «ОЛМА-Пресс» (Москва) совместно с издательским домом «Нева» (Санкт-Петербург), озаглавлена «Иные миры».) В этом контексте сходство романов «Чапаев и Пустота» Пелевина и «Чудеса вкрутую, или Конец света» Мураками поражает. В первом романе существуют два пласта изложения, повествующие про различные временные периоды: один из них изображает фантастический мир после Октябрьской революции, где Чапаев представлен не столько героическим командиром Красной Армии, сколько гуру мистической восточной философии, проповедующим «пустоту»; в другом показана современная Россия, где герой, Пустота, проходит лечение в психиатрической больнице. В романе «Чудеса вкрутую, или Конец света» Мураками также присутствуют два параллельных мира. Один из них, «Конец света» — это фантастический мир, в котором герой читает сны, сокрытые в овечьих черепах, хранящихся в библиотеке. Второй мир, «Страна чудес вкрутую» — это современность, где события разворачиваются, как в лихом детективном романе. Эти миры появляются в романе попеременно, повторяясь через главу, и в финале смыкаются.

Сходство между двумя романами является, конечно же, случайным. Пелевин никоим образом не мог прочитать роман Мураками перед написанием «Чапаева и Пустоты», поскольку этот роман Мураками ранее никогда не печатался по-русски. Однако сходство между ними остается весьма примечательным, потому что оно указывает на общность позиций и предпочтений авторов. Они оба испытывают интерес к описанию параллельных миров, этому излюбленному средству жанра фэнтези; при этом в их произведениях по крайней мере половина места отводится описанию современных реалий посредством объявления одного из миров современным, наполненным явлениями общественной жизни. Можно охарактеризовать это как «промежуточность» их литературного видения мира, что на самом деле, возможно, отражает их «промежуточную» позицию между двумя литературами.

Хотя Пелевин начинал свою литературную деятельность как автор таких произведений, которые я бы назвала «научно-фантастическими», репутацию серьезного талантливого писателя создали ему публикации в «толстом» журнале «Знамя». Но позже он выпустил «Generation П» сразу отдельной книгой, минуя стадию опубликования в литературном журнале. Похоже, рамки журнальных публикаций стали тесны для его таланта.В эссе, написанном для японского литературного журнала, Пелевин рассказал об одной необычной игре, в которую ему случалось играть в юности: надо было придумывать японские стихотворения на русском языке, выдавая их за перевод с японских оригиналов, которых в действительности просто не существовало. Такая постмодернистская игра характерна для творчества Пелевина в целом. Однако главная черта, отличающая его от постмодернистов, заключается в том, что Пелевин может создать свой собственный увлекательный мир из пустоты, царящей в мире литературных обломков некогда великого здания, тогда как традиционные концептуалисты или постмодернисты лишь взирают на пустоту, угрожающую самому существованию человека в нынешних условиях, не предлагая ничего. В этом смысле писателя, проза которого снискала огромную популярность среди читателей, в число которых входят далеко не только эстеты, можно назвать наиболее заметным, соединяющим края литературной пропасти, можно назвать явлением, отражающим состояние литературы в сегодняшней России, а его произведения — отражением состояния России в литературе.

Страницы: 1 2 3

Другие материалы:

Религиозные мифы и культ Осириса
Хотя египетские боги, в отличие от греческих, не общались с людьми, им были доступны такие человеческие чувства, как любовь, ненависть, зависть и мстительность. Тем не менее египтяне считали своих богов в высшей степени нравственными и ст ...

Архитектура XVIII века
Понятно, почему Петр, самодержавный царь крепостнического государства, поначалу с таким жаром ухватился за традиции бюргерской Голландии: тут все было ему на руку — опыт в мастерствах, опыт в науках и, главное, опыт общения с морем и поко ...

Архитектура. Жилые дома
Египтяне, независимо от своего социального положения, строили свои дома из непрочных материалов – тростника, дерева, глины или кирпича-сырца и никогда не использовали камень. Среди немногочисленных сохранившихся жилищ большинство составля ...