Культура и религия

Другая информация » Культура и религия

Внутри культуры происходит постоянный диалог - между ее различными видами. Иногда все они вступали в диалог с религией, признавая тем самым ее большую автономность. Но чем сильнее декларировать самостоятельность религии и особенно ее специфической хранительницы - церкви, тем очевидней выводится религия за пределы культуры в общепринятом смысле, тем менее продуктивным становится названный диалог. Этим, как правило, пользовалась власть, беря церковь под свое политическое влияние.

Так осуществилась секуляризация русской церкви при Петре Первом. Последствия оказались губительны для русского православия. Его церковные служители стали, по существу, частью придворного сообщества и проводниками царской политики. После убийства царя Петра III, совершенного при одобрении его супруги Екатерины, президент Синода Димитрий направил ей одобрительное послание и получил - как дворянин - в благодарность тысячу крепостных душ. Впоследствии целое столетие церковь демонстрировала свою преданность власти самыми разнообразными способами.

До сих пор говорят о конфликте Льва Толстого с церковью, где, якобы, последняя действовала самостоятельно, без постороннего давления. На самом деле, отлучая великого писателя от церкви, синод угождал власти, с которой Л.Толстой к тому времени уже энергично конфликтовал.

В.Розанов, разумеется, прав, говоря, что Толстой был не вполне объективен по отношению к церкви: он не оценил ее заслуг в воспитании праведничества и веры в христианине. Правду Толстого Розанов признает, когда тот критикует церковь за неспособность (да и нежелание) церкви воспитать в русском народе любовь к труду. Со своей стороны философ и писатель осуждает церковь за отсутствие эстетического вкуса и знания, когда церковнослужители поверхностно судили о художественном даровании.

Следует добавить: церковь отнеслась (да до сих пор относится) к Толстому неблагодарно, ибо она в двадцатом веке именно благодаря писателю избавилась от назойливого и, в сущности, аморального обещания верующим рай на том свете. Эта предлагаемая "сделка" - веди себя хорошо на земле и получишь пропуск в рай - оскорбительна для верующих, это унижающее их неверие в их бескорыстие.

В двадцатом веке диалог между культурой и религией не состоялся по общественным и политическим причинам, породившим у светской и религиозной интеллигенции страх. Поэтому писатели и художники не пытались заступиться за гонимых и уничтожаемых священников, предотвратить разрушение храмов. А позднее и церковь, естественно, ничего не стала делать, чтобы помешать политическому "конвоированию художественной культуры, "коллективизации" культурных форм деятельности.

Инерция этого разъединения дошла до наших дней. Церковь радуется, скажем, хуле по адресу все того же Толстого. Стоило прозаику В.Крупину отказаться от толстовской премии, объявив при этом гения русской прозы вероотступником, проклятым Иоанном Кронштадским, как современный литератор, относящийся к сообществу писателей-"деревенщиков", стал преподавателем духовной академии при Московской патриархии.

Современная церковь больше любит власть, чем деятелей культуры и по идеологическим, и по меркантильным мотивам: власть дает немалые возможности для материального благополучия (в частности, отбирать у культуры ее собственность: здания музеев и т.п.), культура не дает ничего, у нее нет льготного таможенного права, милого сердцу церковных хозяйственников, а главное, все время твердит о каком-то объединении, даже межконфессиональном, что уж совсем не с руки русскому православию.

Жив дух той церкви, которую более полутораста лет назад осуждал П.Чаадаев, жаждавший вхождения России в европейский мир, чему препятствовали наши иерархи.

Конечно, некий изоляционизм существует и в западных христианских конфессиях, которые слишком увлекаются самолюбованием и спорами с другими течениями. Даже известный литературовед-теолог, преданный православию, С.Аверинцев говорит: христианство занималось или обличением других, или апологией себя, "объяснялось" со всем миром и с самим собой. "Недаром "боевой", т.е. динамичный, анититрадиционализм и атеизм явился на почве, подготовленной христианской традицией".

Так не может ли возникнуть вражда к идеям объединения, к экуменизму, к атеизму на новом историческом витке человеческого сознания? Нет ли нравственного греха у церкви, подхалимски твердящей старую формулу "Власть от бога" и буквально, примитивно иллюстрирующей ее? (Московская патриархия первой одобрила в 1994 году войну в Чечне)?

А что в экуменизме плохого? Конечно, объединение объединению рознь. В истории человечества, вообще говоря, трудно найти противника объединения людей. Почти каждый лидер декларировал единство не только внутри того образования, которое он представлял (государство, партия, профессиональный цех, творческая группа и т.п.), но и за его пределами. Известно, однако, что слово может иметь разное значение. Так и призыв к объединению на практике мог стать и становился формой трагического разъединения.

Будучи способны удержать своих последователей с помощью веры и страха, такие религии становились центрами политической власти. А уж в этих условиях им легко было стать объединяющими факторами в войнах против других народов.

Так совершался поворот от теорий объединения до практики кровавого разъединения. Одни крестовые походы чего стоят.

Инквизиция - из этого же ряда жесточайшей безнравственности. И православные христиане знали немало недобрых деяний своих иерархов.

Но тот религиозный экуменизм, о котором здесь идет речь, должен быть, наконец, оценен с точки зрения его положительных последствий. С кем есть возможность объединиться, чей духовный, бытовой опыт мог быть учтен, а, возможно, и стать образцовым? Тут открывается необъятный простор. Что дорого в других конфессиях, у других народов?

Даже опыт малых народов и наций, бытовой уклад аборигенов, чьи религиозные верования суть идеальные представления о жизни. Ведь, в сущности, религии и есть идеалы народов. Даже в том случае, когда религиозные вероучения выступают в форме строгих догматов, это не определяет их нетворческий ("догматический") характер, а дает ощущение упорядоченности жизни, что тоже входит в понятие идеала.

Какой благородный символ существует у многих малых народов - круг! Это - единство всех частей священной действительности. Человек воспринимает себя в единстве со всем мирозданием. Это некий высший пантеизм может служить прочной преградой для всяческого разрушения. А если понимание жизни как совокупности кругов считается идеальной схемой гармонии, то идеи распада или конфликта оказываются просто бессмысленными.

Туземные народы, которые признают всеобщую равную, без чьего-либо господства, взаимозависимость - это народы, воспитанные на религиозном и одновременно "экологическом" мировоззрении. Они учат, что к природе надо относиться так же бережно, как и священным Великим Духам, покровителям рода и племени.

Слово "экология" может стать связующим для религиозных деятелей и ученых. На почве экологической опасности, все острее осознаваемой человечеством, возможно объединение тех, кто исповедует веру и защищает интуицию, и тех, кто культивирует разум и логику. Разногласия между учеными и религиозными деятелями здесь не могут носить принципиальный характер. Экологический аспект способствует их сближению и в других областях знаний, что, впрочем, уже происходило не раз в эпоху цивилизации.

Огромное разнообразие религий на всех предшествующих исторических стадиях, сохранившееся до сих пор, - само по себе достояние духовной культуры человечества. И хорошо бы иметь умную информацию о каждом из религиозных путей, избранных народами мира. Об уникальных формах бытия, которые зависят от тех или иных важных особенностей и частных оттенков религиозного убеждения.

Хорошо бы знать о том, как религии функционируют в иных - не собственно религиозных сферах жизни. Здесь можно увидеть зависимость их функций от нравственных и социальных ориентаций людей, использующих религию. Плохие люди отстаивают идею "неприкасаемых" в Индии, обрекавшую миллионы на бесправное, ужасающее существование. Для таких же, как Махатма Ганди, религия служила аргументом в защите социальной справедливости. Выдающийся мыслитель и общественный деятель Востока, Ганди интерпретировал сущность религии, в том числе и индуизм, как ненасильственное сопротивление военно-промышленном гнету.

До сих пор мало известное религиозное течение в Индии - джайнизм никогда не поддерживало войну и даже кастовое обособление, отрицало абсолютизм и всегда предлагало высокие стандарты личной этики. Оно включает в себя своеобразные принципы великодушия и объективности: всякий предмет должен быть рассмотрен со всех сторон: гнев и осуждение могут завершать анализ, но не предшествовать ему.

Буддизм - система "праведных" знаний, которая помогает избежать иллюзий насчет того, что за большим богатством обязательно следует счастье - оно скорее идет за умной, хорошей мыслью, и вообще путь к духовному освобождению человека, по буддизму, идет через мышление.

Давно известно, что тоталитарные режимы или преследовали религии или делали их государственными. Но если религия получала колоссальную поддержку миллионов людей и существовала длительное время, она могла оказывать свое влияние даже на враждующую с ней власть. Такова, например, была судьба конфуцианства. Его основатель утверждал, что обучение нормам нравственности может вывести страну из политического хаоса. Конфуций, впрочем, не избавил общество от хаоса, но лучшие стороны его учения не были отвергнуты в Китае даже таким сильным и беспощадным противником, как Мао Цзедун.

Исторические примеры подобного союза, особенно такие, когда возникали государственные религии, как правило, были отрицательными. Антисемитизм - часть европейской цивилизации, возник в четвертом веке, когда христианство как раз и стало государственной религией. В двадцатом веке мир не возмутился гитлеровским анитсемитизмом (кроме Черчилля и небольшого числа других политических деятелей), Ватикан молчал. В годы холокоста - тотального уничтожения еврейской нации - не католическая церковь помогала евреям, а простые люди. Это, между прочим, еще раз доказывает, что истинная христианская мораль и вера не в храмах, а в сердцах людей. Времена меняются, церковь совершенствуется, но все равно приоритетной остается индивидуальная вера, а не ритуальное богослужение.

В течение многих веков мир был свидетелем конфликтов между религиями, а также внутри одного течения. Они ставили свою трагическую печать на всю жизнь народов.

Интересно указать на духовную практику Востока. Президент Индии С.Радхакришнан одобрял борьбу сикхов против религиозной нетерпимости по отношению к другим верованиям. Это было важно в период борьбы за независимость страны. Приходится с сожалением констатировать, что эта опасная болезнь не изжита в замечательной стране.

Надо развеять предубеждения европейцев, порой поверхностно судящих о восточных религиях, о глубине и тонкости ислама, религии, которая, например, связывает веру и образование как равноправные формы духовного существования. Коран подчеркивает религиозное единство иудеев, христиан и мусульман. Можно лишь выразить сожаление, что иудеи в свое время не признали ислам. Горестно сознавать, что вражда между мусульманами и христианами дает сильно о себе знать и в настоящее время.

Что же касается внутрирелигиозной практики в мусульманстве, то нельзя не заметить, что, например, мусульманский пост в месяц Рамазан объединяет бедных и богатых во всем мире. Целью знаменитого хаджа (паломничества) в Мекку является тоже объединение, хотя бы и условное, всех людей независимо от их сословной принадлежности.

Большие страдания претерпели народы Европы от религиозных несогласий. Всем известны конфликты между западной католической церковью и восточным православием. Современный цивилизованный человек лишь удивится источнику этих конфликтов: более 900 лет главы Западной и Восточных церквей отлучали друг друга от веры из-за несогласий в трактовке Святого Духа. Последствием было разрушение крестоносцами Константинополя в 1204 году. Реформаторство Лютера имело рациональное нравственное зерно - в самом деле, справедливо было усомниться в правильности получения духовных привилегий и заслуг путем пожертвований (индульгенция): вера должна быть бескорыстной. Но и тут возник раскол. Идеалы реформаторов, уводившие от римско-католической церкви, образовали протестантизм, в котором обнаружилось множество различий. Амбициозное заявление о своей единственной правоте, культ того или иного церковного обряда - все это шло не на пользу объединения европейцев.

Для русской православной церкви особенно необходимы и внутреннее согласие и единство с другими ветвями христианства.

Хорошо, что в июне 1995 года в московском Свято-Даниловом монастыре на большой конференции состоялся диалог между разными ветвями христианства (присутствовали также представители ислама, иудаизма, буддизма) и в заключительной декларации было сказан: "Учение Христа требует от нас не только терпения, но и любви, уважения и сочувствия к другой культурной традиции".

И тут возникает вопрос: как старым религиям относиться к новым? Старые религии, выступающие против новых, ведь сами когда-то были новыми. Но они почему-то забывают об этом. Старые и новые течения роднят источники их возникновения: духовные вакуумы в жизни. Прежде были одни, теперь - иные. Многообразные новые направления и группы появляются оттого, что ищут альтернативу духовной пустоте, образуемой индустриальной эпохой. Невозможно отрицать, как уже сказано выше, того, что всегда существуют явления, компрометирующие нормальные духовные поиски, не удивительны и тоталитарные и даже террористические "секты", теософские группы и т.п. Но за пределами крайних, разрушающих мораль образований, которые, по существу, и не имеют права называться религиозными, остальные духовные движения должны рассматриваться с истинно христианским великодушием, без предвзятости, которая порой побуждает и "старую" религию, нетерпимую к инакомыслию, назвать сектантской. Любой малейший признак нетерпимости и следующего за ним изоляционизма несет отпечаток сектанства.

Экуменизму нужно возвратить его родовое значение. Объединение - завет нашей великой отечественной культуры.

Как бы ни был значителен наш национальный духовный опыт (в его положительных моментах), он нуждается в обогащении. Полезен любой пример доброй нравственной практики других наций, народов, религий, культур. Особенно, если сердцевиной иного опыта является идея объединения.

В двадцатом веке было много сказано о культуре. Этот век специализации знаний о мире побуждал уточнять понятие культуры, дифференцировать явление, обозначенное данным словом. Бывало и так, что темные политические силы открыто высказывали к нему свою ненависть. Человеконенавистническая идеология в Германии 30-х годов сделала популярной фразу "При слове "культура" рука невольно тянется к пистолету".

А ведь и такая идеология отвечала идее объединения. Но "морфология" последнего включала лишь два слагаемых: сверхлюди и рабы. Любая форма национал-социализма предполагала такое варварское упрощение. И, как ни удивительно, в эпоху, казалось бы, высокой цивилизации сторонники подобного примитивного объединения наверняка перешли и в двадцать первое столетие. Да и вообще: и сто и двести лет назад плохие люди умело и действенно объединялись для того, чтобы творить скверное дело. Вот почему светлые умы и великие души (у нас - Л.Толстой) провозглашали: важно, чтобы все хорошие люди объединились.

И тут культура в ее универсальном смысле (как первооснова всего мироустройства: политического, социального, духовного, в том числе религиозного) играет главную созидательную роль. Иногда кажется, что политика обречена на безнравственное функционирование, поскольку она обслуживает прежде всего интересы государства, являющегося в свою очередь формой насилия над личностью, что приводит к убогому, нездоровому объединению. Уже несколько лет выразителем подобных интересов выступает у нас интеллигенция, именующая себя "патриотической". Она даже обвиняла русскую словесность девятнадцатого века за ее отношение к русскому народу. Публицист Раш, заявлявший, что основа культуры - в армии, что любой солдат дороже "Войны и мира" Толстого (само сопоставление дико), резко упрекал Гоголя, Достоевского, Толстого за предпочтение в изображении "маленьких" людей, "униженных и оскорбленных", а не военных, которые, якобы, служа государству, только и способны объединить нацию и народ.

Понятно, что подобная "теория" игнорирует общность всемирных интересов и умонастроений. Но есть другие люди и государственные образования. Тот же двадцатый век показал, что на планете много политических режимов, которые базируются на общечеловеческой культуре. Вероятнее всего, они возникли и укрепились не только вследствие благоприятных экономических обстоятельств, а и под влиянием интеллектуальных сил, избравших своим методом терпеливое просветительское разъяснение всеохватного преимущества подлинно культурных ориентаций и критериев.

Многие люди на земле прекрасно осознают, что все люди имеют свою национальную среду, свою социальную психологию и бытовую традицию, воспринимаемую очень суверенно, но если во взаимоотношениях между такими людьми будет доминировать толерантность (в условном смысле - терпимость), то в их объединении и скажется универсальная функция общечеловеческой культуры.

Возникший несколько лет назад в нашей стране религиозный бум может помочь остановить межконфессиональные конфликты, губительные для населения мира. И вовсе не надо ждать, когда какой-нибудь конфликт общемирового уровня побудит к межконфессиональному союзу.

Пример английского города Ковентри, разрушенного в годы Второй мировой войны, где после этого был сооружен храм, в котором поочередно несут службу самые различные религии мира - подобный пример прекрасен объединяющим итогом. И в наше относительно спокойное время теоретический и практический экуменизм жизненно необходим.

О религии говорилось (даже великими мыслителями-атеистами): единственная надежда в исстрадавшемся мире. О художественной культуре тоже можно сказать такими словами. Она была единственным утешением голодным и измученным, служила некоей духовной компенсацией в периоды политико-экономического младенчества и государственной дряхлости, исправляла, говоря словами юного поэта, "боль на музыку" и всегда утверждала самоценность человеческой личности как Божеского создания, более важного, чем все государственные законоположения и формы устройства. И только такая личность и такая культура могут быть интегрированы в мировое сообщество.

Другие материалы:

Колониальный период
Первая группа портретов, исполненных в технике масляной живописи, датируется второй половиной 17 в.; в это время жизнь переселенцев протекала относительно спокойно, быт стабилизировался и появились возможности для занятий искусством. Из э ...

Фонетические и графические средства
Следует различать бессознательно реализуемые особенности речи и сознательный выбор в речи. Например, рассмотренная выше спорадически проявляющаяся южнорусская черта в речи Евгения Киселева (смог, от мочь, произносимое как смо[х]) - это бе ...

Основные положения археографической теории
В качестве объекта археографии выступает документальная публикация. Археографический фонд любой страны включает множество разнообразных документальных публикаций. Kаждая входящая в его состав документальная публикация отражает и фиксирует ...